11e869d7

Маршак Самуил - Двенадцать Месяцев



С.Маршак
ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ
Знаешь ли ты, сколько месяцев в году?
Двенадцать.
А как их зовут?
Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, ок-
тябрь, ноябрь, декабрь.
Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу
еще не бывало так, чтобы февраль пришел раньше, чем уйдет январь, а май
обогнал бы апрель.
Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются.
Но люди рассказывают, будто в горной стране Богемии была девочка, ко-
торая видела все двенадцать месяцев сразу.
Как же это случилось? А вот как.
В одной маленькой деревушке жила злая и скупая женщина с дочкой и
падчерицей. Дочку она любила, а падчерица ничем ей не могла угодить. Что
ни сделает падчерица - все не гак, как ни повернется - все не в ту сто-
рону.
Дочка по целым дням на перине валялась да пряники ела, а падчерице с
утра до ночи и присесть некогда было: то воды натаскай, то хворосту из
лесу привези, то белье на речке выполощи, то грядки в огороде выполи.
Знала она и зимний холод, и летний зной, и весенний ветер, и осенний
дождь. Потому-то, может, и довелось ей однажды увидеть все двенадцать
месяцев разом.
Была зима. Шел январь месяц. Снегу намело столько, что от дверей его
приходилось отгребать лопатами, а в лесу на горе деревья стояли по пояс
в сугробах и даже качаться не могли, когда на них налетал ветер.
Люди сидели в домах и топили печки.
В такую-то пору, под вечер, злая мачеха приоткрыла дверь и поглядела,
как метет вьюга, а потом вернулась к теплой печке и сказала падчерице:
- Сходила бы ты в лес да набрала там подснежников. Завтра сестрица
твоя именинница.
Посмотрела на мачеху девочка: шутит она или вправду посылает ее в
лес? Страшно теперь в лесу! Да и какие среди зимы подснежники? Раньше
марта месяца они и не появятся на свет, сколько их ни ищи. Только пропа-
дешь в лесу, увязнешь в сугробах.
А сестра говорит ей:
- Если и пропадешь, так плакать о тебе никто не станет. Ступай да без
цветов не возвращайся. Вот тебе корзинка.
Заплакала девочка, закуталась в рваный платок и вышла из дверей.
Ветер снегом ей глаза порошит, платок с нее рвет. Идет она, еле ноги
из сугробов вытягивает.
Все темнее становится кругом. Небо черное, ни одной звездочкой на
землю не глядит, а земля чуть посветлее. Это от снега.
Вот и лес. Тут уж совсем темно - рук своих не разглядишь. Села девоч-
ка на поваленное дерево и сидит. Все равно, думает, где замерзать.
И вдруг далеко меж деревьев сверкнул огонек - будто звезда среди вет-
вей запуталась.
Поднялась девочка и пошла на этот огонек. Тонет в сугробах, через бу-
релом перелезает. "Только бы, - думает, - огонек не погас!" А он не гас-
нет, он все ярче горит. Уж и теплым дымком запахло и слышно стало, как
потрескивает в огне хворост. Девочка прибавила шагу и вышла на полянку.
Да так и замерла.
Светло на полянке, точно от солнца. Посреди полянки большой костер
горит, чуть ли не до самого неба достает. А вокруг костра сидят люди -
кто поближе к огню, кто подальше. Сидят и тихо беседуют.
Смотрит на них девочка и думает: кто же они такие? На охотников будто
не похожи, на дровосеков еще того меньше: вон они какие нарядные - кто в
серебре, кто в золоте, кто в зеленом бархате.
Стала она считать, насчитала двенадцать: трое старых, трое пожилых,
трое молодых, а последние трое - совсем еще мальчики.
Молодые у самого огня сидят, а старики - поодаль.
И вдруг обернулся один старик - самый высокий, бородатый, бровастый -
и поглядел в ту сторону, где стояла



Назад