11e869d7

Марчик Георгий - Маленькая Золотая Штучка 1



ГЕОРГИЙ МАРЧИК
НАВАЖДЕНИЕ
МАЛЕНЬКАЯ ЗОЛОТАЯ ШТУЧКА – 0
Как собака уползает умирать подальше от чужих глаз, так и я хотел забиться в какуюнибудь щель, спрятаться, остаться наедине со своей бедой.
Обманула. Всетаки обманула…
Мне сказала об этом ее подруга — Мила — высокая, с плоской, нескладной фигурой, широкими плечами, крупным удлиненным мужским лицом. Сказала както вскользь, мимоходом, словно бы о какомто мимолетном пустяке, житейской мелочи. Вроде того — спички, мол, на полке, или — по телевизору идет новый фильм.
Она подошла к окну, потрогала похожими на столбики пал ьц ами стекло, будто проверяя — крепко ли оно держится, и негромко произнесла:
— Лера тебе изменяет….
Я сразу все понял. До меня мгновенно дошел страшный смысл этих тихих громоподобно прозвучавших слов, но я еще цеплялся за чтото в последней отчаянной надежде, что я ослышался, что это не так, что мой самый близкий, самый любимый человек все еще жив для меня, что все это просто ошибка. И я с недоверчивой, восковой улыбкой переспросил:
— Что ты сказала?
— Лера тебе изменяет, — также негромко повторила Мила и посмотрела на меня с некоторым участием, но больше с непосредственным детским любопытством, как смотрит ребенок на только — что раздавленное насекомое, которое еще конвульсивно шевелит лапками.
Я хотел спросить: «С кем?» и не мог — ловил перекошенным ртом воздух. Наверное, у меня был очень смешной вид — Мила улыбнулась:
—А ты не знал?
Нет, я не знал. Я панически боялся этого. И вот, пожалуйста…
Мне захотелось в отчаянии упасть на землю, кататься по ней и позвериному выть. Обманула….
— Давно? — прохрипел я, тщетно стараясь казаться спокойным, и вытер платком вспотевший лоб.
— С нового года, — сказала Мила.
Все стало на свои места. Все концы связались в один тугой узел. Осталось только разрубить его.
Почему Мила решила сказать об этом? Месть? Обида? Что это меняет? Какая разница?

Я узнал, и все в один миг изменилось. Мир померк, потерял свои сочные краски, боль приглушила все звуки, одела все вокруг в серый пепельный больничный цвет. Я не мог унять в себе отчаяния, оно рвалось наружу.

Я стиснул зубы, удерживая стон.
— Мила, зачем ты сказала мне это? — спросил я насмешливо, но голос мой предательски вздрагивал, а взгляд наливался тоской.
— Сама не знаю, — сказала Мила, пожимая плечами. — Просто стало жаль тебя. Вот н вырвалось. Я считаю, что ты должен знать правду.

Ты был такой счастливый.
Моей первой мыслью было как можно скорей найти Леру, объясниться. Услышать, что все это выдумка, ложь. Я едва не бросился бежать к ней на работу, но удержался.

Все уже свершилось и никаким чудом, никакими усилиями ума и воли, никаким лукавством вернуться в прошлое и избежать этого невозможно.
Почему? За что? — с горечью думал я. — Ведь мы были так счастливы. Я делал для нее все, что мог, и даже больше.
Надо взять себя в руки, спокойно все обдумать. Меня трясло как в лихорадке. Я готов был расплакаться.

Случайно глянул на себя в зеркало и отшатнулся. Видик был еще тот. Молящий, испуганный взгляд разом постаревшего и без того уже немолодого человека. Словно у дезертира перед расстрелом. Почему так устроен мир, что ктото совершает подлость, а расплачиваться должен другой.

Набрякшие, покрытые легким белым налетом губы дрожали. Испуганный, растерянный взгляд под изломом бровей. Глубокие шрамы морщин, пересекшие лицо. За что?

Почему? — прыгала мысль. — За что? Почему? Морщины не болят.

Но сердце сжалось в тугой комок, как после Удара Неужели это конец? Неужели ни



Назад